20:24 

Сароледела. 1

1.
«Питер оставь в покое сестру! Мефи ты не обязана отвечать на его глупые вопросы! Луиза куда опять делся Мик?! Опять в буфет? Буфет у него находится случаем не в студии просмотра?! Мне нужно снова идти вылавливать его оттуда?! Нет я не хочу чтобы и ты шла туда же! Я хочу чтобы в следующий раз когда он соберется в буфет, ты поставила меня в известность! Леуди ты мог бы иногда отрываться от своей книги, и присматривать за братом? Да я надеюсь, что тебе не понравится что он там смотрит. Ты – как я надеюсь, этим уже переболел».
И так почти постоянно все два дня перелета, разве что с небольшим разнообразием. Возможно ей стоило бы быть более терпеливой к ним. В конце концов, на любых детей дорога действует возбуждающе. Ха! Попробовал бы сейчас ей кто-нибудь сказать об этом!
Но Мика нужно было идти отлавливать. Ведь среди прочих достоинств у него числился особый талант - будь это лайнер сообщества, он и там смог бы найти то что видеть подростку никак нельзя. Увы, она в этом не однократно убеждалась, здесь же – на частном корабле совершавшим регулярные рейсы в желтую зону…. Страшно даже представить что могло оказаться в хранилищах записей в смотровом зале. А что будет когда они долетят? Действительно ли все это оформление у тамошних бюрократов можно успеть сделать за день? О том что может случится если они все таки вынуждены будут задержаться она старалась даже и не думать.
Арден все таки добился от нее этого - она летела на эту проклятую Сароледелу. А ведь клялась что больше никогда не пересечет границ этого ада – «желтой зоны», зоны рабовладельцев. Но видимо у нее Ирмы Вайктон все получается не так как она этого хочет. И вот она летела туда! Летела туда не одна а со всеми своими детьми. Последнее было уже совсем через край. Просто верхом идиотизма который только мог случится! Нет конечно этот Арден был прав - на прямую ее детям там ничего не угрожало. Эти расисты никогда бы и пальцем их не тронули, вот только где гарантия что они не увидят там то что в свое время увидела она? И необязательно там – этот дурак Мик так и стремился влезть в эту грязь уже здесь!
Овальной формы прозрачный лифт, претендовавший на изысканность и роскошь принес ее в зону отдыха. Как это водится на частных лайнерах, основную территорию ее занимал «блок Фортуны» - корпорация развлечений в пути, всяческие казино, игорные дома и бары со всякими извращениями для озабоченных жирных мужиков. К ее великому счастью эта вся мерзость находилась в замкнутом пространстве имевшим один вход и несовершеннолетним пройти его было не легче чем как в капитанскую рубку. На периферии для утешения ущемленных находилось несколько молодежных забегалок, танцпол от которого ее старшие долго и дружно фыркали, и смотровая студия. И именно в последнем заведение, за их недолгий перелет, ей суждено было появится уже в третий раз. И далеко не из-за желания что-либо посмотреть.

Это было помещение о низкопробности которого можно было догадаться сразу по виду. Зал с низкими потолками явно служил когда-то техническим помещением, местами в стенах виднелись гнезда коммуникационных узлов, выступали грубо опиленные крепления снятых перегородок. Сродни машинному отделению была и планировка. Узкие беспорядочно виляющие коридорчики сливались в запутанный лабиринт поделенный на закутки смотровых кабинок Их стены украшали похожие на граффити молодежные плакаты всяких звучащих. Ирме внушал ужас и головную боль одно предположение что она их когда-то услышит! А между них были и сами граффити как две капли воды похожие на плакаты. Но писавшие их возможно хотя бы не разводили жуткую какофонию с помощью всяких около музыкальных изощрений. Эти надписи порой были даже забавными. Что-то вроде – «Великий Гу с Миониир», «Дон Берноби неотразимый – один во всей вселенной», а были и другие менее цензурные ребячьи штучки.
В каждой кабинки - кресло, терминал связи с хранилищем записей, и полевой экран с эффектом объема. Надо было время, чтобы облазить все это пространство, распугивая молодежь, притянутую сюда тем же чем и Микаэль, всякой запрещенной для показа подросткам грязью.
Передать как ей здесь не нравилось было невозможно. Смотрители берлоги следили за тем чтобы на вверенной им территории не возникало конфликтов, и не употребляли не законное. Остальное их мало интересовало, в том числе и она сама – еще одна мамаша вылавливающая мелкого идиота спускающего деньги выданные ему на мороженное не по назначению. Нет они конечно никого не видели! Никаких мальчиков, вообще ничего не видели! Они слепые от рождения – это по всей видимости основное требование для приема на работу сюда!
Спустя пятнадцать минут поисков она готова была метать молнии! Его не было! Она облазила каждый закуток этой треклятой студии, ей даже пришло в голову что возможно он заметил ее и ходит по круговому коридору прячась от нее с другой стороны. Но это был бы не Мик! Ее сын не смог бы такое сделать - гордость доставшаяся ему от папочки не позволила. Мик ловился сам, сам говорил, что именно он натворил на этот раз, с этаким стыдливым самодовольством.
После ревизии студии, она обошла всю развлекательную зону, и уже готова была поверить что мелкий оболтус каким-то образом проник в «Фортуну» и готова устраивать большой шум.
А обнаружился он как не странно действительно в буфете, сидел себе и с озабоченным видом пил через трубочку здешнюю разновидность безалкогольного коктейля. Вот ведь… так бы и врезала как следует! Ирму останавливало только то что он и собирался быть в буфете. И напади она на него сейчас и ей после не оправдаться перед всем скопищем ее недорослей. Вот наконец он ее заметил!
- «А! Ма! В студию ходила?»
- «Проверяешь какое длинное у меня терпение?!»
- «Что ты ма! А ты уверенна что нам надо туда лететь? Это же дикость какая-то!» - он поморщился.
- «ТАК!! Что ты видел?! Немедленно говори - что ты видел?!»
Мика заметно передернуло.
– «Они же просто каннибалы какие-то…. Зарезали и ели…»
Ирма застонала.
- «Что бы ты еще хоть раз…! Будешь сидеть где сказано! И без разрешения носа из номера не высунешь! И если ты хотя бы слово скажешь об этом еще кому-то…!»
У нее просто слов не было от этого страха и беспомощности, а этот дурак только досадливо морщился.
«Ну ты чего ма? Мне знаешь как самому противно, что я это видел! Ну ладно! Ладно! Буду сидеть как привязанный, как в наручниках. Только не надо меня в коляску укладывать!»
В каюту сердитый на нее, он пошел далеко справа - сама независимость.
Когда они дошли до туда, там не хватало Луизы.
На миг она очень живо представила себя курицей наседкой, с разбегающимися цыплятами. Подобные вспышки воображения присущие ей с детства были единственной причиной, по которой она не озверела от такой жизни окончательно.
«Где?!» - спросила она все-таки оторвавшегося от книги Леуди.
«Что, придурки разбегаются?» - хмыкнул он, но встретившись с ней взглядом не много усох – «Все там же в буфете. Я пытался ей сказать что бы она подождала твоего возвращения, но ты же знаешь - я для нее не авторитет»
«Она сказала что принесет нам десерт!» – улыбалась готовой рычать маме бесстрашная Мефи.
«А мы вот не куда не уходим!» - заключил Питер.
«Этого еще не хватало! Я бы тогда просто застрелилась!»
«У тебя пистолета нет!» – засмеялся мальчик.
«Заняла бы у дяди Ардена. Он бы мне дал»
«Не! Не дал бы» – уверенно сказал Леуди.
Идти за Луизой не пришлось, она появилась сама с пятью стаканчиками в руках.
«Что?!» - спросила ее дочь с такой интонацией что Ирма поняла что говорить ей что-то сейчас это наживать себе головную боль на весь вечер.
После минуты молчания готовая к самообороне Луиза сменила гнев на милость и выдала почти всем по стаканчику.
«А мне?» - мрачно спросил ее Мик.
«По балде!» – отрезала ему его мама.
«Я не была уверенна что тебя найдут» – облекла это в более дипломатичную форму Лу. – “К тому же в буфете ты уже был”.
Наконец Ирма смогла добраться до мягкого кресла, и откинутся на спинку заботливо принявшую форму полезную для ее позвоночника. И по всей видимости задремать, просыпаясь она расслышала знакомый полушепот.
«…Ножом таким специальным. Он даже и не пикнул, только…»
«МИК!!»
Мика пересказывавшего все им увиденное раскрывшей ушки Луизе снесло с кресла.
«Ой Ма! Я забыл Ма! Честно забыл!»
Продолжение можно опустить, как результат вечером у нее все же разболелась голова. И спать она отправилась раньше, пусть рассказывают что хотят! Маму они уже довели.
Но полного покоя ей не дали и там, к ней на кровать влезла обеспокоенная Мефи
«Это фильм такой? Ну что Мик говорил. Фильм такой?»
«Конечно фильм» - заверила она ее.

Ее беспокоили ее старшие дети, когда она сама увидела запись этого дикого убийства - обряда совершаемого в некоторых «золотых» ресторанах желтой зоны, свидетелем которого по всей видимости стал теперь Мик, ее трясло несколько дней, ей хотелось убивать, или умереть самой. А он вот ничего - рассказывает….
Что это детская невосприимчивость к страшному? Неосознанность, связанная с просмотром всех этих ужастиков? Или кровь их отца - она боялась что они унаследуют его глухоту к переживанием других, ту что была у него в молодости. Его жестокость.
Все же она была не права, встав ночью она обнаружила что Мик так и не ложился спать, он сидел в общей зале их каюты смотря на небольшом экранчике, всякую безопасную муть из сообщества.
«Не могу уснуть» - пожаловался он ей.
«Насмотрелся» – вздохнув, заключила она.
«Я жалею что это видел. Я не понимаю, у них это все развлечение? Что они за люди?»
«Они уроды, глухие и слепые уроды, те которые не могут чувствовать ничего кроме своих гнусных желаний, таких же тухлых как и они сами. Но все-таки постарайся уснуть».

2.
Утром лайнер подошел к Сароледеле, они заходил на посадку с солнечной стороны, в большой квадратной линзе иллюминатора было видно как на корабль наплывал бледно зеленый шар планеты. Смотря отсюда, можно было подумать - что в этом горячем и пустынном мире много зелени, увы, оттенок давали лишь примеси в атмосфере. Внизу даже те редкие растения которым удавалось вырасти в пересохшем, умирающем мире не имели привычного зеленого цвета.
«А где корабль дяди Ардена?» - потребовал ответа Питер.
Показывать ему взялся сам Леуди, они подошли к выпуклому иллюминатору.
Огромное тело «Тватуо» было ниже и левее, словно колоссальной величины акула крейсер плыл в пустоте с неспешной грацией огибая планету, даже отсюда с другого конца планеты было заметно какой он огромный. Питер был удовлетворен.
«А дядя Арден капитан?»
«Нет он главный канонир верхней палубы. Видишь вон те кружки вдоль всей верхней части? Те похожие на таблетки? Это специальные люки, под ними сидят пушки - как в домиках, вот он ими всеми управляет».


Ирме Вайктон было уже тридцать шесть лет, для женщины района Аркело еще не создавшей семьи это было уже много. Можно сказать она одна из тех кто видит призвание в воспитание своих детей. Но лучше бы никому не пробовать, это говорить. Даже пусть она и сама понимала, что у немолодой матери пятерых детей, шансы выйти замуж, равны нулю.
С Арденом она встретилась двадцать лет назад, и тогда он произвел на нее ошеломляющее впечатление. Еще бы - какое еще впечатление мог произвести на молодую дурочку из провинциальной Карти, видный молодой курсант объединенной армии? Он прибыл на базу сообщества получить практику управления орудийным блоком корабля подсателитного типа. В желтой зоне не было симуляторов подобного профиля. А ему предстояло назначение на «Тватуо» - наиболее мощный корабль войск коалиции.
Тогда он готов был рассказывать о нем часами. Легендарный «Тватуо» с элементами оснастки и главным орудием переставленными с крейсера «Сцеолы». С того «Сцеолы» которого сжег в их районе «Судья», или как его чаще называли «Черный дракон» - чудовищный корабль-«призрак», созданным древними, миф не только их галактики но и всей вселенной.
По приданию «Сцеола» был одним из трех кораблей защищающим располагавшейся ранее в этом районе важный индустриальный район империи Кронги. Район штурмовал Вейненталь – адмирал войск союза освобождения, он обрел себе печальную славу человека, одним из последних допущенных «Черным драконом» до командования собой.
Отказавшись от широкомасштабного наступления на укрепленные заводы, он поручил задачу их уничтожения своему невидимому убийце. Высланные навстречу «призраку» корабли «Гвардии Императорского Имени», в которую входил и «Сцеола» стали легкой жертвой для этого монстра. И на карте их галактики появились беззвездная область – «пустошь Галай Ваненталя», или просто пустошь Галая. Сам же Вейненталь в последствие тоже пал жертвой «Черного дракона», безуспешно пытаясь уничтожить «Дракона», «Слуги вечной тьмы», «Волка Грызущего Звезды».
От легендарной битвы в их районе остался висящий у двойной синей звезды остов «Сцеолы» – достопримечательность вселенского уровня, место паломничества различных любителей времен «Великих войн». Этот сплавленный кусок метала подтверждал бытность «Черного дракона» в существование которого ныне многие уже не верили. Выстрел «дракона» пробил толщу брони реакторной зоны и взорвал котлы, взрыв смел ближайшую к этому месту солнечную систему, изменил химический тип двойной звезды. А крейсер превратился в бесформенный сплошной кусок спекшейся брони, древней брони сплав которой имел характеристики лучшие из всех ныне известных броневых металлов. У остова постоянно работали исследовательские группы, и многие уносили оттуда сведения переворачивающие все представления о технологиях древних.
Снять с корабля и восстановить удалось только часть рубки и одно единственное уцелевшее орудие, его отрезали мощные лучи «Дракона» прежде чем у «Сцеолы» взорвался «глубокий котел».
Бытовала легенда которая гласила что это орудие на «Сцеолу» было переставлено с еще более древнего корабля «Линкольна», с него же были два орудия «Дракона». Экскурсоводы напустив таинственности поясняли – будто бы он отрезал пушку для того чтобы вернутся и подобрать ее после. В этих сказках говорилось что не смотря на минувшее от этих событий время он еще вернется, так как время не имеет значения для его мертвого бессмертного разума.
Эту как и многие другие сказки она услышала в подробностях от Ардена, помнится он сумел и ее увлечь этой – «блистательной историей». Хотя с его аристократическими штучками, он мог и не быть столь видным будущим офицером, не знать столько всего, и без этого он умел произвести впечатление, умел показать всем свою и ее избранность.
А ведь ее предупреждали. Дядя узнав о ее отношениях с Арденом, бросил свои дела в районе шахт и искал встречи с ней.
Напрасно - она жила в мире где главным было слово любовь. Что было для нее тогда другое слово – рабовладельцы.
Как это – «Малоразвитым народам надобен вожатый в сложном современном мире, что с того что некоторые представители этих народов оказывают услуги облагодетельствовавший их цивилизации. Это их вид служения собственному народу. Да и мы не варвары в конце концов. Просто у Ледеулов всегда были слуги».
Он был прав – они были не варвары, они были настоящими чудовищами! Извращенные, гниющие в дивно искаженных, доведенных за тысячелетие оттачивания до совершенства, страстях монстры!
Она представить себе не могла тогда какая это грязь. Это был парадокс – конвенция законности сообщества, карающая за жестокое обращение с животными и союзник сообщества, где убивают детей ради развлечения.
Нет ослепленная его аристократическим великолепием она еще долго не понимала с кем имеет дело. Они жили в Врамени втором по величине городе на Карти. Приемы, званные вечера, самые дорогие рестораны, дивные сложные произведения полевой скульптуры. И он видимо действительно любил ее, настолько насколько вообще могло кого-то любить это холодное сердце….

3.
Лайнер заходил на посадку в порт торгового города Массуоро со стороны пустыни, в верхних слоях атмосферы на корабле открыли большие иллюминаторы и центральный зал залил люминесцентно-желтый свет этого мира. Маленькое солнышко стояло у самого зенита - похожее на большую невыносимо яркую звезду, в ореоле его лучей проскальзывала густая синева. Смотреть на него можно было только благодаря мощным светофильтрам которым был покрыт прозрачный метал иллюминаторов. Незабываемое и прекрасное зрелище, если забыть о том куда они прилетели. Торопиться пока не стоило - одна посадка занимала около двух часов.
Да и тогда когда корабль оказался в порту – на выход можно было не спешить, полевые ловушки поймавшие лайнер потянули его к первому терминалу, там выходили те кто ехал низшим классом, на экраны сбрасывались привезенные в грузовой части контейнеры.
Арден сказал им ждать до четвертого терминала и конечно не поленился объяснить почему. Четвертый терминал содержали Аэфиквесы, элитарная секта расистов гнушающаяся самим существованием рабов, там они были защищены от всякого рода зрелищ жестокости, будничных здесь. Если хочешь быть человеколюбивым в государстве которое представляла собой «желтая зона» - тебе прямая дорога к снобам. Выйдя там - на терминале принадлежащим касте наиболее жестоких из рабовладельцев, самих рабов они не увидят.
Время до их высадки затянулось, последний багаж передали в сектор таможни, и она едва успела перехватить Мика которому опять что-то где-то понадобилось. А он еще был недоволен что на него орут.
И вот он четвертый терминал - воздух Сароледелы, жаркий и при этом очень чистый, богатый кислородом, здешние растения вырабатывавшие его благодаря совсем иным химическим реакциям чем зелень ее родного мира, и были в этом отношении гораздо продуктивнее. А может быть его тут просто некому было потреблять. Мелкая пыль и похожий на нее грязно-лимонного цвета песок, здесь хоть по малу но были повсюду, несмотря на ползающих по залу начищенных до ослепительного блеска автоматических комбайнов - уборщиков.
Арден не вышел их встречать, желтая зона – место жесткого деления на статусы и сословия имеющие подчас довольно замысловатые понятия о достойном и недопустимом. Занимая высокий статус, он не мог уронить себя в глазах окружающих действиями которые можно было истолковать как нетерпеливость, он ждал их в шикарно убранных залах ожиданий. Там было прохладно ненавязчиво тренькала «высокая» музыка, в воздухе носились чуть слышные ароматы незнакомых благовоний. Сидевший здесь он был так похож на того Ардена за которым она была замужем и это наполнило ее дурными предчувствиями.

Дядя все-таки поймал ее, уже после свадьбы, она не хотела его слушать, спорила с каждым его словом. Но кое-что он все-таки сумел ей сказать, посеять определенные сомнения. И постепенно под более внимательным взором ей начал открываться истинный мир ее мужа, молодого офицера с блистательными задатками и многообещающим будущим.
В мире Ардена, все было достаточно просто, первая строчка - его отец, этот авторитет был полным и всеобъемлющим, что сказал его отец просто не могло быть неправильным.
Вторая он сам, ну и где-то рядом его брат, его мать, и возможно еще несколько родственников.
Третья строка некоторые из офицеров, механиков, оружейников, те кого он уважал, понимал принимал как равных.
Дальше были люди ему подчиненные. Какую-то очередь между его лейтенантами во флоте занимала и она, и их двое детей - уже родившийся Леуди. и ожидаемый Мик.
Но это были еще уважаемые им люди. Дальше начинались те которые для него не были и людьми в полном смысле этого слова. Не имеющие права на собственное мнение, на собственность, чувства, даже на жизнь.
Здесь он сдерживался – так ему отец приказал, но именно это сквозило в его медлительном спокойствии когда ему приходилось говорить с разными официантами, шоферами, уборщиками. Один раз на одном из вечеров офицеров официант ошибся и принес Ирме чужой заказ. Ей тогда показалось что Арден его просто убьет!
Увы дядя оказался прав во всем, с ней рядом был жестокий, самолюбивый человек, достаточно умный что бы заботится о тех в ком он был заинтересован. И удивительно жесткий для всех остальных. Но они еще жили вместе, расстаться с ним было не так и просто, тем более потому что он не особенно признавал за ней право на собственные решения. А она откровенно говоря боялась того момента когда перестанет его устраивать.
Последней каплей стала ее поездка на Айполио – планету в желтой зоне - их пригласил его отец. Там у его семьи была часть колонии. Какое счастье что ее папа уговорил не брать с собой детей. Семилетнего Леуди, четырехлетнего Микаэля и годовалую Луизу.
Это было просто чудовищно, рабы – совсем молодые, полуголые существа бывшие когда-то людьми. На них не было шрамов, потому что их изысканные господа не любили – «всей этой биологии», и держали целое медицинское отделение для скрытия со своей собственности следов слишком свободного пользования. Но не какие коже заменители не могли скрыть те раны которые читались у них на лицах, те что были на месте где у человека должна была находится душа.
Она так боялась той боли, унижения что ожидала увидеть в их глазах…. Она не увидела в них ничего… ничего человеческого, только животный страх, и такой же животный голод. Их не кормили до сыта, не потому что семью Далогов это разорило бы. Просто Эдмонд Далог отец Ардена Далога, не без основания считал что так их будет легче контролировать.
На Айполио Ирму ждало знакомство с этим примечательным человеком – Эдмондом Скаури Далогом. Отставным полковником золотой гвардии Паласцема. Потомственным аристократом, и видным деятелем культуры и философии желтого течения.
Он был умен, очень умен и опытен. Он прекрасно разбирался в людях, политике, очень много знал. Тогда он приглашал ее на прогулки на природе, подальше от «хозяйства», так выворачивавшего ее душу.
И они говорили, о неожиданном для нее. Об искажение человеческой природы, в условиях неконтролируемой власти одного человека над другим. О неизбежности этого искажения при соприкосновение культур с разнившимися силовыми возможностями. Опасности этого.
Удивительно но чуть ли не половину аспектов которые она вывела в борьбе против желтой зоны, начатой ей по возвращению в демократию, она приобрела из этих и последующих бесед с этим человеком – потомственным рабовладельцем не собиравшемся что либо менять. Понимать, оценивать, и продолжать поддерживать эту преступную систему – этого она понять не могла.
«Я знаю что желтая зона доживает свое последнее время, как тут в галактике Ноа, так и на всем бывшем пространстве империи Кронги. Другие народы слишком болезненно относятся к судьбе этих пигмеев. Я осколок древнего рода, древней цивилизации, обреченной историей на небытие. Но я не ропщу - больнее для меня другое, вы, те кто останется после нас, ведете себя нерационально. Вместе с нашими укладами, вы отвергаете и нашу культуру.
Вы знаете что такое Маа Лурен? Правильно - классический стиль архитектуры принятый почти повсеместно. Знаете где он возник изначально? Это только мифы, но мифы похожие на правду. Он возник в древнейшей доисторической цивилизации еще до выхода ее в космос, праматери всего космического разума. Вы должны были слышать о ней - вы же живете в мире Христианской культуры. Это империя Рима, или как у нас ее называют Римио. Предположительно это первая из вышедших из варварства цивилизаций. Именно в ней появились понятия математики, философии, литературы, театра наконец. Даже слово демократия прозвучало впервые именно там. Там рождались эталоны человеческой цивилизации, и все источники утверждают, Рим был рабовладельческим государством. Уже после сытое человечество создало понятие – гуманизма. И на основе этого искусственного отношения, полного урбанизма как и все остальные плоды поздней земли, оно осудила своих праотцов, отреклась от них.
Так и вы сейчас готовы уничтожить древнюю культуру созданную жертвой и кровью многих поколений как людей, так и дикарей которых вы так защищаете. Ради чего? Ради истории этих диких народов? Через сколько столетий они смогут принести плод хотя бы достойный рассмотрения? Ради этой самой гуманности, мешающей вам быть откровенным и искренним в отношениях, в ваших потребностях.
Думаете у вас все по-другому? Спросите колонистов в зонах освоения, – мечтали ли они класть свою жизнь и жизнь своего потомства на то чтобы в глуши, в которую их посылают, кто-то смог когда-нибудь жить. Спросите людей из сферы обслуживания, с детства ли они мечтали подносить вам подносы? Или может быть их дети на эти гроши которые они получают смогут получить образование и скажем заседать в конвенциях, решая кому что делать? Ваше общество строится на том же законе что и наше, сильный подавляет и использует слабого. Просто у вас эта власть сокрыта деньгами, завуалирована видимым уважением этих низших, мифом свободы всех и каждого.
Впрочем для вас происходящей из достаточно обеспеченного и знатного рода в своем народе это не кажется безусловным. Пройдитесь как-нибудь в ваших трущобах, посмотрите какие эталоны человека можно там повстречать, только прошу вас позаботьтесь о надежной охране, у вас эти животные контролируются слишком слабо».
Тогда она не могла ответить на все его постулаты, нашлась только вспомнить миф о вампирах, имеющий происхождение предположительно с той же прародины Земли. Он от души смеялся.
Да отец ее мужа был действительно значительным человеком, она ничего не могла поделать с собой – она его уважала, даже когда узнала что не взяв с собой детей разрушила их планы.
Если бы она прилетела бы с детьми, они не дали бы увезти их обратно.
«То есть вы отняли бы у меня моих детей?!»
«Ну что вы! Вы же милая моя вольны оставаться здесь же. Более того говорю вам что в вопросы воспитания моих внуков ни кто не вмешивался бы. У нас не принято что бы кто-то становился между матерью и ее детьми. Но поймите и меня, у меня всего два сына, и один из них не пожелал иметь семью. Арден наследует мое состояние, его сыновья тоже прямые наследники. Я хотел бы их хотя бы видеть. Все эти разговоры о конце желтой зоны ведутся уже очень давно, а мы все еще верим в то, что найдется какой-нибудь выход, строим планы на будущее».
Нет, он не надеялся, что она привезет своих детей в этот ад. И сама она там надолго не задержалась. Особенно узнав в какую ловушку ее чуть не заманили, и тем не менее на Эдмонда С. Далога, обиды она не держала. Это существо просто жило и действовало в своей не человеческой среде по иным врожденным ему законам.

4.
Увидев отца Мик и Луиза устремились к нему, с Леуди они обменялись кивками, Питер и Мэфи держались за ней, они стеснялись серьезного и внушительного дяди Ардена, виденного ими всего пару раз. Подождав когда они все-таки выглянут из-за нее он кивнул и им, с такой же серьезностью. Смущенная до нельзя Мэфи, уткнулась лицом ей в руку. Арден Далог был в дорогом черном костюме, из специальной здешней ткани, разработанной по заказу местных великосветских заправил моды, не смотря на шершавость здешняя сухая пыль и песок к ней не липли. Она конечно была страшно дорогой, и его костюм в сравнение не шел с костюмами ее и детей.
«Наверно это похоже на приезд бедной родни» – поморщилась она. И тут ей стало не до костюма.
У них неприятности! Эта было у него на лице написано. Ну конечно – те самые неприятности которых она и ожидала! Те, что не дадут им улететь с этой проклятой планеты как они собирались, завтра же. И она будет торчать здесь с детьми, Мик нацепляет всякой дряни, будет просвещать ею Луизу и младших, а то и случится вообще что-то совсем нехорошее.
Она боялась этого мира, боялась встречи с теми несчастными которых здесь считали не более чем скотом. Страшно боялась их глаз, она ничего не могла сделать для них, и не могла видеть их страдания. И больше всего, она боялась за детей! Ну как, как она могла дать уговорить себя прилететь сюда с детьми?!
Оставив детей под командование Леуди, они отошли к столику бара.
«Что?» – простонала она.
«Я рад что ты все сразу понимаешь» - улыбнулся он ей одними губами. – «Но от меня увы ничего не зависит. Поступил приказ всем высшим офицерам прибыть на «Тватуо», все увольнительные и отпуска отзываются. И это говорит о том что дело очень серьезное. Командор Неси не тот кто будет устраивать учебные тревоги такого масштаба»
Да это была ее судьба! При всем желание обвинить Ардена было не в чем. И сама его причина сулила еще большие осложнения и тревоги. Сразу всплыла открывшаяся ей не так и давно – «Угроза Решетенкова».
«Мы незамедлительно вылетаем домой!» – безоговорочно заявила она ему.
Он печально улыбнулся – «Я думаю что все международные полеты уже отменили – кризис. Я отправил бы вас на военном, но до сих пор не знаю причины своего вызова. Вдруг это осложнение внутри коалиции?»
Пропасть в которую она сорвалась со всем семейством начала расти и ширится у нее на глазах.
«Арден пойми со мной дети! Дети содружества! Для них то что они могут увидеть здесь у вас опасно. Разрушительно! Я не могу оставаться здесь с ними, мне надо лететь отсюда хоть к черту на куличики!».
Арден вздохнул, и по его спокойствию она только убедилась - все пропало!
«Последнее легко устроить, я не думаю что рейсы внутри желтой зоны отменены. А чертей в этой преисподней не занимать. Я заверяю тебя что полностью согласен с тобой, что нашим детям здесь не место. Но не знаю что можно сделать чтобы вас немедленно отослать на Карти.
В вашем распоряжение будет дом. Дома здесь вполне схожи с крепостями. Вы будете защищены от всего что происходит снаружи. Сидите там безвылазно, все необходимое там будет, на попытки контактов причисляй себя и дальше к Аэфиквесам, тогда про рабов с тобой никто и не заговорит. Вызывай меня по всем вопросам, я буду с тобой на связи. Как только станет ясно что путь из желтой зоны безопасен я пошлю за вами военных из состава сообщества».
Все было продуманно, в этом был Арден, но она просто знала что так просто все не окончится! Все пойдет не так! И еще особенно тревожное – кажется он чего-то не договаривал!»
«Что еще?»
Опять та же улыбка – «Ты способна читать мысли? Это опасный дар. У меня к тебе просьба. Скорее как к офицеру движения»
Вот тут у нее действительно все заныло от беспокойства.

Тогда увиденное в Айполио так потрясло ее, что не о каком продолжение совместной жизни с Арденом не могло быть и речи. Она не могла даже близко быть с этим чудовищем! А видеть как оно прикасается к ее детям….
Арден воспринял известие об их разводе как она и ожидала - очень тяжело и негативно. Он готов был биться за то чтобы – «Если она уходит от меня, мои дети остались бы со мной!»
Все обошлось без судов и скандалов только потому что неожиданно на ее сторону встал его отец. Эдмонд Далог потребовал от сына прекратить «бессмысленную конфронтацию». Ардена это потрясло до глубины души, но он отступился. Как ей показалось навсегда возненавидев ее, и считая себя преданным. Он порвал все отношения с отцом, весь ушел в военную карьеру, почти не встречался со своими детьми, хотя они и договорились об этом. С его же отцом она поддерживала регулярные отношения, они были кем-то вроде «цивилизованных противников». Ему вообще была очень свойственна эта роль. На праздники дедушка присылал внукам посылки с редчайшими драгоценными фруктами. Она отдавала их детям, а сама не могла взять в руки. Ей казалось она чувствовала на них руки тех несчастных через которых они прошли прежде чем прилететь сюда….
Позже она поймет что все случившееся между ней и Арденом шло по созданному его отцом плану. Не скрывая от нее положения рабов он рассчитывал именно на такой результат. Даже последующие их контакты были направлены на то, чтобы не пропустить возможного потепления между ей и Арденом.
Узнает то - что, не смотря на встречи, выступления в университетах сообщества, он скрытно, питает глубокое презрение к - «слабой крови вырождаемых рас ведущих человечество путем погибели. Тех для которых жизнь недоразвитого дикаря важнее всей истории и культуры цивилизации!»
«Идите лижетесь с ним! Эта макака этому будет рада! Может он снизойдет и посчитает вас равными себе. Хотя я догадываюсь что он не станет спешить с этим».
Для того чтобы, добрый полковник, любимец университетов заговорил так откровенно ему понадобилось действительно сильное потрясение. Им было «Идигитрий Алуонти» броневой сплав нового поколения близкий по параметрам к архетипной древней броне «Сцеолы». Он был получен представителем малого народа Алуонти - Вайкой Счиваисом, вывезенным в детстве из желтой зоны.
Вся желтая зона кипела от этого, «прямого нападения на нее». Под сомнение был поставлен их довод о слаборазвитости подчиненных им народов.
Авторство открытия было поставлено под сомнение, сплав был назван – «грандиозной провокацией». «Желтые господа» требовали немедленно переименовать сплав, или вообще его запретить. Требовали выдачи нечестивого беглеца, или казни его.
Открытие столь откровенной личины рабовладельцев приветствовало движение «Защиты порабощенных», в которое вскорости по возвращению с Айполио вступила Ирма. И которое до скандала со сплавом было не популярным, ни у правительства, ни у народа, постоянным ответчиком в череде судов, «О разжигание розни внутри коалиции»
Благодаря активности «желтых» оно получило целую армию новых членов, ее отделения открывались на новых и новых планетах. Людей провинции, добрых и нерасторопных, потрясло что «страшные сказки» которые им рассказывали про соседей оказались правдой. Теперь они готовы были воспринимать правду. Готовы были даже создавать добровольческую освободительную армию. Ирма как представитель уважаемой в верхах содружества семьи, вела переговоры от лица движения с членами конвенции, на предмет возможной реакции на происходящее от правительства. Ее просто бесило что больших политиков только раздражало праведное возмущение простых сограждан и они хотели от нее одного - сдерживания.
Просветил ее о причинах один из дальних родственников, по просьбе отца и по всей видимости с дозволения командования. Это был генерал Джозеф Дарентьен, командующий станцией наблюдения на форпосте в зоне пустоши Галай. Отец упросил ее полететь к нему. Одна дорога туда на правительственном скоростном «Скаитре» заняла у нее три дня. Дорога того стоила.
Генерал маленький полненький человечек, смешно серьезный провел ее в залу с полевым проектором. Над круглым столом возникла знакомая ей со времен обучения в лицее схема, похожая на длинный язык территория Сообщества республик Рида, «подушка» у языка лимонного цвета, фасолины четырех протекторатов, все это в облаке свободных колоний, кроме одной стороны, той что выходила в пустошь Галая, зону умерших звезд и ледяных обломков древних миров. Генерал нажал пару кнопок и на другой стороне пустоши появилось облако синего цвета.
«Союз Решетенкова» - не контактирующее с нами государство индустриального типа, они имеют происхождение с одной из военных баз союзных сил Парти. В базе отпала нужда, и военный контингент не пожелавший расформироваться превратился в колонистов».
Выйдя из-за проектора и убедившись что его слушают, генерал продолжил свой доклад говоря с ней как с неким офицером коалиции. Он набрал на пульте еще один код, на синем фоне зажглись вишневые и зеленовато-желтые огоньки.
«Это сведения разведки семидесяти летней давности. Красные огни крупные военные предприятия – их восемнадцать, желтые – корабли превышающие пятьдесят километровый размер несущие броневую оснастку – их всего шесть. Им хватало грандиозной станции бывшей базы – там более ста Шат-плазменных орудий восьмидесяти километровой величины».
Генерал повторил операцию на пульте.
«Шестьдесят лет назад – плюс завод, Пятьдесят лет – два завода, один корабль. Теперь смотрите тридцать лет почти все также. Двадцать лет – прибавилось одиннадцать заводов, девять кораблей. Десять лет – двадцать три завода, пятнадцать кораблей. Сейчас заводы появляются чуть ли не ежемесячно, среди кораблей замечены дредноуты достигающие двухсот километров величины, оснащенные орудиями соответствующего класса».
«То есть вы хотите сказать что наш сосед готовится к войне?»
«И очень быстрыми темпами! Мы посылали туда парламентеров. Они сделали вид что только узнали о нашем существовании. Хотя нам доподлинно известно что они сканируют наши территории со сравнимой с нами интенсивностью. Мы интересовались характером их военной деятельности – ответом была просто сказочная история. Якобы в нескольких регионах метагалактики возродилась империя третей звездной войны «Брейдер», под ее ударами пали союзы Парти, Тандоу, Китим. Ее войска двигаются в направлении Портлена, а мы как раз в промежутке между Портленом и центром. В подтверждение этому всему они привели некоторую энергетическую активность, которую мы действительно наблюдаем со стороны центра».
«Значит активность все таки есть?»
Генерал недовольно закрутился у проектора.
«Активность отмечена, но она недостаточна для столь грандиозного конфликта! Мы указали им на это! На что нам было заявлено что у нас система кадарации подпланов устарела. Якобы в ходу сейчас плазменные и полевые проекторы действующие в ином спектре. Даже обещали переслать новые системы и образцы оружия. Будто можно поверить в такие дары оказанные безвозмездно! Для сгущения красок они добавили о том что вновь замечен «Черный дракон».
«Я поняла, вы хотите сказать, что нас вводят в заблуждения скрывая что мы и есть их военная цель».
«Увы! Увы!» – генерал смешно поднял руки над головой. Не меняя серьезного выражения на лице. – «Это единственное что приходит в голову. Теперь смотрите! Эти данные не являются у нас военной тайной, и говорю вам – мы об этом можем пожалеть. У коалиции 87 кораблей Т – типа, то есть свыше пятидесяти километров. Против их сорока четырех, но шестнадцать из наших кораблей достигли такого размера только за счет огромных крыльев и другой фикции. Почти все корабли морально устарели, со стапелей сходит от силы один корабль в три года, у них уже темпы более корабля в год. Если они снимут со своей станции хотя бы два десятка орудий и наляпают тупых но плохо пробиваемых мониторов нам будет очень худо! Действительно сдерживающим фактором являются четыре корабля. «Туи» - Батарея тяжелой артиллерии в протекторате Лихтенбург – пятьсот семьдесят километров. Наши супер крейсеры «Памора» и «Ларояль» по семьсот километров с многоуровневой броней имеющее усиление в стратегических местах из обломков того же самого «Сцеола». И…» – он выдержал трагическую паузу. – «И конечно «Тватуо» вашей злокозненной желтой зоны. Две с половиной тысячи километров, броня - перекроенная рубка «Сцеола», фронтовые башни ничего особенного, «Ларояль» вынесет два десятка попаданий. Но основное орудие – артефакт «Сцеола», мы пока не знаем ничего что может его вынести! Теперь представьте такую картину!»
Он отошел от проектора и стал показывать что называется на пальцах.
«Обострение внутри коалиции, «Тватуо», «Памора» и «Ларояль» стерегут друг дружку. «Туи» гадает чью сторону принимать. Вся эта мелочь занимается тем же. Что мы будем делать если в эту чехарду вступит еще пятьдесят кораблей с собственным мнением кому что надо? Управляемых народом с врожденной военной дисциплиной, и в отличие от нас сплоченных единством…»
Ирма вернулась от генерала с гораздо большим пониманием происходящего вокруг нее. И это понимание ее не радовало. Мужи правительства не поддерживали движения против желтой зоны, по причине того что знали о том что вскоре им придется сидеть с этими гадами в одной лодке отмахиваясь от не наигравшихся в солдатиков соседей! Арден герой Коалиции! Защитник демократии! Вот ведь сволочной мир! А ведь не исключено что коммунисты Парти как раз и нападают на них за дружбу с рабовладельцами.
Она не подвела генерала и не пустила рождающих панику слухов о войне. О причинах холодности правительства узнали лишь наиболее серьезные деятели движения. И они нашли выход. Было предложено собирать деньги и выкупать из рабства хотя бы детей. А их часть в поборах с колониальной зоны достигала половины от общего числа.
Само по себе это не было выходом. Спрос рождает предложение они увеличили бы число забираемых детей. Нужен был кто-то в желтой зоне кто стал бы посредником.
Дело в том что в империи Кронги свод законов которой действовал до сих пор в желтой зоне, существовал закон о количестве живой дани с каждого «дикого» народа. Этакое подобие договора. Его можно было нарушить и увеличить число забираемых, если забирающей была некая третья сторона. Но он был не преложен в случае закупок внутри государства именуемого желтой зоной. Сложность была в том что сторонников их движения внутри желтой зоны не могло быть вообще.
И все же они нашлись, и это было новым потрясением для Ирмы – посредником вызвался быть неприкосновенный для критики внутри желтой зоны, клуб высших офицеров флота, и эту идею клубу привил один из новых но уважаемых офицеров Арден Э Далог.
«Во имя окончания конфронтации, между членами коалиции».
Она тогда не знала как это понимать. Попытка перемирия c ней? – Но он не искал встречи с ней, не передавал ничего через общих знакомых.
В то что его волновала судьба этих детей она тогда не верила. Может это было сделано на зло его отцу? В таком случае он добился поставленной цели. Полковник был в бешенстве, настолько что соединился с ней по сети и стал высказывать что он думает про их движение и их фонд. Прямо в штаб квартире, при всех. Он стал гораздо откровение после истории со сплавом. Арни Тронтон – старший в их группе нашелся тогда и хорошо ответил ему – о том что такая оценка, от таких как он, фонд может только радовать.
Что хотел Арден тогда она так и не узнала, соратники по движению зная о сложностях их отношений, устроили переговоры с желтой стороной без нее. Да по их словам на них и не присутствовал Арден. В качестве дара движению по началу их взаимодействию клуб офицеров передал им транспортник с тысячью детей до семи лет, вывезенных из чудовищно жестокой промышленной области Ру Каата. Это был кошмар, Ирма буквально не бывала дома, постоянные переговоры с мэром о размещение, с детскими психологами специалистами по травмированной психике, с терапевтами. Переданные дети были в таком состояние что не многие могли просто контактировать с ними долгое время. Ирма была счастлива что она была нужна как организатор и ее не просили сидеть с ними.
За суетой к желтым поехал представитель фонда. Она была в штабе когда он связался оттуда с Тронтоном, Тронтон просто голос потерял.
«Офицеры сказали что они тоже будут принимать участие в финансирование проекта. Мы идем к вам на лайнере, у нас восемнадцать тысяч детей»
Это был шок. Ирма никакая отправилась домой. С ее детьми уважая ее занятость вызвалась сидеть мама, к ней заехал отец, увидел ее разбитость, расспросил. И сказал что делать.
Правительство поддержало фонд.
Спасение пришло через армию, оказывается среди прочего военные базы содержали все необходимое для массовой эвакуации, у них были психологи по работе с пострадавшими. На какое-то время этого хватило. За время когда движение «занимало» все новые и новые резервные станции аппарат правительства успел создать государственную программу. Добровольцев фонда уже напоминавших загнанных лошадей стали сменять профессионалы. Тронтон оставаясь начальником проекта дорос до большой шишки.
Ирму попросили заниматься социальными контактами. Это были различные организации, и просто люди жаждавшие разбирать «несчастных деток» в семьи. Сплошные розовые слюни, они совершенно не представляли в каком состояние находились попадавшие к ним дети. Небольшой экскурсии хватало чтобы умилявшиеся своей добросердечностью господа исчезали раз и навсегда. Впрочем попадались и нормальные люди, часть оставалась у них. Это подавало какую-то надежду. Практически все поступавшие с желтой зоны ребятишки нуждались в многолетней реабилитации, им порой приходилось просто доказывать что они больше не вещи, они страдали умственными отклонениями и мало развитостью.
А лайнеры подвозили новых десятками, сотнями тысяч. Тогда ей казалось что она нашла себе головную боль на всю оставшуюся жизнь. Три года в состоянии постоянного аврала. Появились представители малых народов, те которые смогли выбраться из желтой зоны и жили колониями и диаспорами в отдаленных областях, они стали устраивать национальные центры реабилитации. Тоже все хотели видеть ее, Тронтона и других деятелей фонда, сказать что-то доброе, принести какие-то свои дары. Правительство щедро сыпало деньгами, к проекту присоединялись тысячи людей, наконец каждый новый корабль перестал быть для них бедствием.
За всеми этими делами она познакомилась с неким Ником Патом, он не был рабовладельцем, он был торговцем имел небольшое торговое дело на восьми провинциальных центрах вроде Карти. И небольшой Тант – «Корли» грузовик на котором перемещал товары между отделениями своей фирмы. Она уже подумала что ее семейная жизнь наконец налаживается, Веселый общительный Ник в отличие от Ардена понравился всей ее семье, у него была дочь от первого брака, двух годовалое глазастое чудо сразу окрестившее ее «мамой» Мефи. С ней и с еще не родившимся Питером он ее и оставил, просто не появился с очередной своей поездки и все. Можно наверное было попробовать найти его, она не стала это делать.
А папа сказал что он доволен – пятеро внуков и не каких чужих людей в доме.
С Арденом они пересеклись когда Мефи исполнилось три года, Питеру год, Луизе семь, Мику десять а Леуди двенадцать. Он прилетел с одним из лайнеров, и они встретились в штабе движения, она его не узнала, это был уже не тот молодой человек с железным взглядом, у него теперь были очень спокойные глаза и много морщин у висков.
Говорить с таким Арденом оказалось неожиданно легко, это был действительно другой человек, вдумчивый, спокойный, а сзади осторожно держался паренек лет восьми с чертами малых народов на лице. Хорошо одетый и без той зажатости которую она видела у маленьких невольников. Ей сначала не понравилось эта робость, но вот Арден заметил куда она смотрит, оглянулся на мальчика и тот быстро нырнул ему под руку - он ее просто стеснялся.
«Не беспокойся. Я уже совсем не тот. И отец ненавидит тебя за это».
Что можно было сказать? Часто они не встречались, два раза он приезжал и они уходили гулять с Питером, Миком и Луизой. О чем они говорили дети ей не рассказывали. Мик и Луиза тянулись к своему вновь объявившемуся отцу, Леуди держался с ним отстранено, но от встреч не отказывался. На Рождество он прислал им посылку с фруктами, в посылке была детская картинка на которой была изображена по всей видимости она и подпись детским почерком «тете Ирме», эти фрукты она не боялась брать в руки.
Так и повелось, посылки, разговоры в сети, общие дела в движении.
Как Арден перестал быть рабовладельцем, он объяснил ей со свойственной ему обстоятельностью.
Потеряв доверие к отцу, он по другому взглянул на выдвинутые ею против него обвинения. Установил, что нет никакого научного подтверждения различия биологической развитости между белой расой и порабощенными народами. А все отклонения рабов объясняются травмами, и как он сказал – однажды чуть не застрелился.
Зимой с ней вышел на связь полковник, он был серый лицом и как ей показалось был пьян. Начал он мило, расспросил про «внучков», но все его интонации были просто пропитаны злобой, такого полковника она еще не видела. Вскоре он сорвался и стал кричать всякую грязь, про нее, про ее детей, и о том что они отняли у него сына. Она хотела разъединиться но он сделал это сам.
А на следующий день связался Арден.
Полковник умер.
Она рассказала ему о состоявшемся разговоре.
«Он звонил и мне, тоже ругался проклинал, говорил что отрекается от меня и лишает всего наследства, я объяснил ему где видел его кровавые деньги. После он перезвонил вечером, тихий, совсем иной, сказал что просит прощения за всю боль которую нам принес, я сразу понял что с ним что-то случилось, на «Игле» долетел до его дома, но он был уже мертв… У него не выдержало сердце и он до конца отказывался от госпитализации, говорил что не хочет покидать свой дом. Последние его слова были - «Все не так»
После Арден вышел на нее через месяц, решался вопрос о наследстве, полковник составил новое завещание перед смертью теперь в нем значилось не два имени, ровную долю он передал своим сыновьям и ей Ирме Вайктон. Жена получила треть всего его капитала еще ранее, когда они разъехались с нею, все свои дома поместья и колонии он завещал продать и сумму поделить в составе наследства, всех рабов он передавал Ардену. И для каждого ее ребенка включая Питера и Мэфи была оговорена очень весомая сумма.
Это было тяжелое время для Ардена. Его брат больше не хотел поддерживать с ним отношений обвиняя в смерти отца, просто переслал сообщение что ждет треть на своем счету. Ардену же приходилось улаживать все вопросы самому, помимо этого он получил еще всех этих несчастных, снятых с ферм и домов полковника, он должен был их всех куда-то пристроить. Новый Арден не мог просто продать или бросить их как поступил бы раньше.
Это все было очень не просто. Имеет ли она право принимать эти как было уже сказано – «кровавые деньги»? Но имела ли она право отказаться от них? Не обязана ли она была сделать на них хоть что-то для этих несчастных. Что было с полковником перед смертью? что значат эти его противоречивые слова и действия? От них у нее остался нехороший осадок. Таким ли он был чудовищем? Не был ли он поставлен на свое место обстоятельствами жизни. Все ли она сумела ему сказать пытаясь его переубедить?
По процессуальным законам желтой зоны для вхождения в права на наследство все наследники должны были лично подписать бумаги в занимавшемся этим вопросом суде. За несовершеннолетних конечно подписывались родители но только при их присутствии. Выхода у нее не было, откладывать слушание, напрашиваться на длительную волокиту не только для себя но и для семьи Ардена, так поступить она не могла. К тому же все должно было решиться за день. Арден сказал что сможет организовать что бы все это было проделано достаточно быстро и их оградили от контактов с местным укладом. В общем она вынуждена была согласиться.

5.
«Очнись Арден со мною дети!»
«Я заметил. Они из восточных провинций, там их держали скорее как слуг, чем как рабов. Их не ломали, у них нет шока которого ты боишься. Почти не задетые человечки с достаточно нормальными реакциями»
«Арден! Арден как?!»
«В доме положено иметь слуг. Без этого ты рискуешь привлечь к себе внимание, а содружество здесь недолюбливают. Ты можешь держать их отдельно, на другом этаже дома».
Он не понимал! Он просто не понимал! От страха ей хотелось сорваться и наорать на него, недопустимое по здешним рамкам этикета. Она сдержалась.
«Мне не кому их оставить - офицеры, с которыми я помогаю вашему фонду, те в которых есть кое-что человеческое, тоже будут на «Тватуо». И сейчас решают сходные проблемы. Если бы они узнали что ты здесь они сразу бы привезли еще. Тех кто будет с ними хотя бы просто терпимым мне тут не найти, не на рынок же мне из вести».
Ее страх за своих детей был такой что она была готова отправить этих несчастных на рынок…. Но нет - так поступить она конечно не могла. Это было все! Все чего она боялась исполнилось! И превзошло ее опасения многократно! Бесполезно было винить Ардена, он-то как раз делал все правильно. У него действительно не было иного выхода.
«Старшей из них восемнадцать, она вполне сможет присмотреть за остальными, но в этом мире без свободных они совершенно беспомощны, если с ними что-то случится окружающие скорее убьют чем им помогут. Потом я не знаю как они сами отнесутся к этому одиночеству, они привыкли жить для кого-то. Не надо им говорить что они свободны, я не знаю какая на это будет реакция, может быть очень острая. Дай им называть тебя «госпожой», пусть что-нибудь делают по дому, без этого они будут чувствовать себя неуютно. Просто будь с ними по спокойней и подобрее. Перестань так дергаться, они не набросятся на наших детей, скорее они сами от них будут прятаться. Все будет хорошо, в конце концов ты должна понимать, мы сами выбрали себе эту миссию, мы несем за них ответственность, как и за наших детей».
Внутренний дворик куда они вышли из зала ожидания терминала был усажен завезенными сюда из далека редкими видами деревьев над ними квадратами синего неба висели световые фильтры, доносился скорее странный чем приятный аромат цветов. Здесь их ждала закрытая машина с вольнонаемным шофером, внутри салон не уступавший по убранству залу ожидания. Леуди, Луиза и Мик, мерили ее настороженными взглядами, они видели что между ей и их отцом произошел серьезный разговор.
«Мы остаемся здесь» – выдохнула Ирма.
Минуту они молчали ошеломленные.
«Как здесь! Я лечу с подругами в центр на Олдате! Ты забыла?!» - взорвалась наконец Луиза.
«А мои занятия по программе летной академии? Я что зря пол года учил все эти даты и звания?» - растерялся Мик.
Леуди ни чего не говорил, но смотрел на нее очень внимательно, готовый к обороне его мамы и всего семейства, он явно хотел поговорить с ней наедине.
«Все меняется. Пока мы летели случился кризис, полеты на территорию сообщества отменены. Ваш папа нашел для нас какой-то дом, сам он скоро летит на это свое чудовище»
По потемневшим глазам и пропавшим капризным выражениям она поняла что до них дошло на сколько все серьезно.
«А кризис случаем не между нами и желтой зоной?» - тихо спросил Леуди.
Луиза прикрыла рот руками, в глазах Мика появилась такая же боеготовность что и у его старшего брата.
«Он говорит что не знает, им ничего еще не сказали.» - чувствуя себя совершенно вымотанной ответила она. Ну почему ей так не везет? Почему это должно было случится в тот день когда она прилетела сюда?! Ведь как чувствовала….
Питер и Мефи мало что поняли, но тоже притихли, неужели она не сможет скрыть от них этой человеческой жестокости? Что с ними будет когда они увидят пустые глаза забитых до животного состояния несчастных? Нет! Она сделает все возможное что бы спасти своих детей! Если надо она станет рабовладельцем! Пусть это будет на ее совести. Но с ее детьми ничего не случится!
Вошел говоривший с шофером Арден, осмотрел всю встревоженную компанию.
«Ого! Ну ладно вам, нос выше! Как вариант это все оттого что у какого-нибудь капитана дредноута приступ старческого маразма. Они же там все сидят до последнего. Он летает в своей области кругами, расстреливает астероиды из тяжелых пушек, а параноики на станции наблюдения зарегистрировали это как начало глобального конфликта. Капитана пересадят за симулятор у него в поместье, у параноиков будет крупный разговор с главным периметра, сволочной тип надо сказать, и полетите домой».
Он все таки сумел развеять их мрачное настроение, Ирма заметила как во многом он стал походить на своего отца. Она надеялась только что он был гораздо искрение.
Попозже она подсела поближе к нему, тревога не давала ей свободно говорить.
«Как думаешь, это случаем не Парти?»
Он чуть заметно удивился.
«Решетенково? Ты знаешь?»
«Кое-кто в правительстве счел возможным просветить нас – верхушку движения, почему они не могут сейчас ссорится с вами».
«Ясно. Не хотелось бы чтобы это были русские. Очень не хотелось бы».
«На сколько я знаю у нас преимущество над ними вдвое! Они не должны так спешить»
«Знаешь дисциплинированный выученный флот, с хорошо отлаженной тактикой боя и взаимодействием разогнал бы весь наш сброд с гораздо меньшим числом кораблей. К тому же ты судишь по данным разведки - они всегда не полные. Есть версия что это еще не вся их территория. Но я думаю что это не они, будь это война командование объявило это во всеуслышание, скрывать такое не имеет смысла. Должно быть что-то еще»
запись создана: 16.08.2012 в 15:40

URL
   

Akkiolo

главная